В России СМИ обратили внимание на очередную новинку в области средств ПВО, прежде всего предназначенную для нужной темы борьбы с беспилотными угрозами. Это зенитный артиллерийский комплекс (ЗАК) ЗАК-30 «Цитадель». Чем примечательна эта новинка, одна ли она такая у нас и в мире и какие ещё средства борьбы с «новыми угрозами» появились у нашей ПВО?


Нужда в стационарных модулях защиты

Вообще, с принципиальной точки зрения «Цитадель» новинкой не является. Это стационарный огневой модуль, точнее, перевозимый. Он вооружён 30-мм пушкой 2А42, очень мощным в своём калибре орудием, используемым на БМП-2, ряде других боевых машин, а также на ударных вертолётах Ми-28 и Ка-52. У нас такие стационарные ЗАК ранее не производились. Наша ПВО предпочитала подвижные решения – такие как ЗРК и ЗРПК малой дальности типа «Стрела-10М4», «Тор-М2», «Панцирь-С», средней дальности «Бук‑М2/М3» и С-350 «Витязь», ЗРС большой и сверхбольшой дальности – С‑300В4, С‑300ПМ2, С‑400 и С‑500. И такие средства в больших количествах поставлялись в войска и до СВО, а с началом её темпы поставок выросли многократно.

Однако выяснилось, что даже огромное количество средств зенитно-ракетной ПВО может быть не везде достаточным даже у нас. Особенно в глубоком тылу. Там, где есть интересующие противника объекты, а средства ПВО находятся в отдалении от них. Запуск беспилотников, например, может быть произведён и не с территории противника, да и действия диверсантов никто не отменял. Как и прилёты с территорий ряда недружественных соседей «якобы украинских» беспилотников.

Просто долгое время эти факты на официальном уровне не поднимались, но задачу борьбы с такими угрозами никто не снимал. А ещё выяснилось, что есть потребность в прикрытии стационарных объектов длительное время и за минимальные деньги. И самоходная колёсная или гусеничная база для системы, которой года два охранять подступы к какому-то заводу или складу, – в общем, лишняя трата денег. Кроме того, даже страна, выпускающая зенитные управляемые ракеты (ЗУР) десятками тысяч штук в год (когда никто другой за предел «сотен» или «нескольких тысяч» в год не выбирается), всё же нуждается в более дешёвых средствах перехвата малых целей.

Ответы и решения

И такие средства были быстро созданы промышленностью. Целый ряд опытных образцов был представлен ещё осенью 2024 г. на полигоне Капустин Яр зампредседателя Совбеза Дм. Медведеву. Там было несколько пушечных и ракетно-пушечных стационарных (перевозимых) модулей, пулемётные модули, лазерные системы и ряд других образцов. Быстро их создать удалось как благодаря огромному опыту в области систем ПВО, так и благодаря тому, что у промышленности был уже большой набор нужных компонентов. Многие огневые модули были взяты с бронетехники. Ряд систем быстро прошли испытания и поступили в серию. Например, «Цитадель», а также пулемётные комплексы «Зубр» и «Анклав» уже определённый период времени поставляются в войска.

«Цитадель» же стала широко известной, когда недавно при отражении одного из воздушных налётов украинских беспилотников всплыло видео с её боевой работой. «Цитадель» создана на базе популярного сейчас боевого модуля для бронетехники БМ-30Д «Спица», который используется на части боевых машин для ВДВ и не только. Необитаемая башня модуля автоматизирована, её просто поставили на стационарное основание и «прикрутили» к ней автоматизированную систему обнаружения воздушных целей и наведения оружия.

Комплекс, как и прочие подобные системы, работает, по сути, сам. Сам получает внешнее целеуказание от системы ПВО или находит цель, захватывает, отслеживает и обстреливает из пушки 30‑мм снарядами с дистанционным подрывом в нужной точке. Эти снаряды сейчас активно применяются для борьбы с БПЛА, например, вертолётами Ми-28Н/НМ и Ка-52/52М. Да, для сбития украинских аппаратов используются и управляемые ракеты «воздух-воздух» малой дальности «Игла-В» и «Верба», и ПТУР «Вихрь-1М». Но таких ракет вертолёт несёт 4 штуки, ПТУР – 12 или 24. А вот снарядов на борту к пушке – сотни. А для поражения одного дрона нужно от 1 до 3–4. Так что многие вертолёты Ка-52М из вылета на борьбу с дронами прилетают со счетами в десятки сбитых вражеских аппаратов. Соответственно, столь же эффективными могут быть и «Цитадель», и прочие аналогичные системы. Но не модулями одними пополнилась наша ПВО за недавнее время.

Мобильные группы и их оружие

А ещё нужны оказались не только подразделения зенитчиков в составе сухопутных частей или ВКС, но и высокомобильные подразделения прикрытия и усиления ПВО там, где «пусто», либо там, где «густо», но нужно усилиться. В общем, мобильные соединения, части и подразделения усиления ПВО. Хотя они как раз ещё до СВО начали создаваться в виде мобильных бригад и полков усиления ПВО с «Панцирями», «Витязями» и другой техникой. Но возникла нужда и в мобильных малых группах усиления, вооружённых разнообразными зенитными средствами – от ЗРК малой дальности и ПЗРК, до ЗАК/ЗСУ, зенитных установок с пушками и пулемётами и стрелковым оружием, а также нетрадиционными средствами как подавления, так и поражения. Их стали именовать МОГ – мобильные огневые группы и отряды ПВО.

Также нужны высокоавтоматизированные средства ближнего прикрытия как объектов бронетехники и прочей военной техники, так и стационарных, от малых дронов. В общем, комплексы/системы активной защиты (КАЗ/САЗ) на последнем рубеже, как на танках, которые раньше сбивали гранаты РПГ, ПТУР и даже подкалиберные бронебойные снаряды, а теперь учатся ещё и FPV-дроны сбивать.

То есть круг того, что должна создать наша оборонная промышленность, более двух лет назад был очерчен руководством армии и страны весьма чётко. Промышленность быстро начала реагировать, подключились и малые фирмы, изобретатели и прочее, что часто именуют «народным ОПК».

Дроны ПВО

Кое-что подглядели и у противника. Идея сбивать беспилотники дронами-перехватчиками родилась в ВСУ, причём не от хорошей жизни. Идея наших противников понятна – не имея зенитных ракет, так можно сбивать хотя бы «Герани» и некоторые разведывательные БПЛА (некоторые просто не достать такими дронами по высоте или скорости). А для борьбы с малоскоростными винтовыми БПЛА зенитные ракеты со скоростями 2-6М – не настолько и нужны.

В итоге, идею посчитали у нас здравой, и родились наши дроны ПВО. Например, очень популярная ныне «Ёлка». Маленький электробеспилотник, запускаемый с упрощённой пусковой (типа детского пистолета), автоматически захватывающий и атакующий контрастную на фоне неба цель, причём весьма надёжно работающий. Боевой части на «Ёлке» нет, хотя можно и поставить, но обычно хватает для детонации БЧ на БПЛА противника или его сбития и просто удара дрона. Иногда даже дрон ПВО «Ёлка» потом находят, чинят и используют вновь, хотя он считается одноразовым.

Плюс «Ёлки» в том, что она проста в использовании (ПЗРК куда сложнее), надёжна, недорога, а минус – она годится только против дронов. Но против куда более скоростных целей у нас полно «традиционных» ЗРК и ПЗРК. Потом появились «Лис» и другие подобные дроны ПВО. И подразделения, которые их используют.

Лазеры, «глушилки» и прочее

Такими подразделениями стали и мобильные огневые группы ПВО. Они вооружаются смесью из ЗРК малой дальности или ЗРПК (иногда), мобильными системами РЭБ, грузовиками, пикапами и джипами с пулемётными и пушечными установками различных вариантов. Причём от совсем примитивных до продвинутых конструкций с автоматизированным обнаружением целей ночью и днём (радарами малой дальности и телетепловизионными средствами) и наведением. В том числе с авиационными многоствольными 7, 62‑мм и 12, 7‑мм пулемётами, создающими просто вал огня. Да ещё и не по одному пулемёту – известна конструкция такого модуля на автомобиле с четырёхствольными пулемётами ГШГ с суммарной скорострельностью до 24 тыс. выстрелов в минуту.

А ещё на вооружении МОГ стали появляться лазерные средства ПВО разных конструкций. Они тоже появились ещё до войны – ещё в Сирии испытывали лазерные комплексы ПВО «Задира-16», предназначенные для борьбы с малыми БПЛА. Работали они и им подобные с первых дней СВО, набираясь боевого опыта. Сейчас появились и более компактные конструкции, подходящие уже для установки не только в грузовик или бронемашину, но и на пикап или джип. Даже испытываются лазерные винтовки ПВО.

Плюсы понятны – низкая цена выстрела, мгновенное достижение цели. Минусы – лазером можно уничтожать только пластмассовую летающую «мелочь», а вот настоящую авиацию, ракеты или снаряды – это больше по ведомству рекламных баек, а не реальности. По крайней мере пока. Да и малые БПЛА надо «жечь» 2–3 секунды, а не мгновенно. Ну и в тумане и задымлении лазер сразу начинает «вязнуть».

Но перспективы у таких средств есть, как и у микроволновых «сжигалок» аппаратуры дронов и ЭМИ-оружия – оружия, использующего для поражения электрики и электроники дронов и ракет сильный электромагнитный импульс (ЭМИ), сравнимый с тем, что возникает при ядерном взрыве. Они бывают в виде стационарных генераторов или боеприпасов (ракет, бомб, гранат) с взрывомагнитными генераторами ЭМИ. Дроны сильно уязвимы к ЭМИ – экранирование от импульса на беспилотниках, кроме самых крупных типа нашего «Охотника», практически невозможно. Да и не нужно обычно.

Задача обнаружения

Очень важный момент – создание высоконасыщенной сети обнаружения малых БПЛА, построенной как на основе обычных РЛС. Дело в том, что РЛС нашего «Тора-М2» видит летающую мелочь и засекает её на приличных дистанциях. «Торов» много, но тем не менее они не на каждом углу даже на линии фронта. Так что их и прочие РЛС, как отдельные, так и в составе ЗРК и ЗРС, дополнили сетью малогабаритных РЛС разных типов, специально созданных именно для обнаружения особо малых целей. И увязали эту сеть станций с общей системой ПВО на фронте и в тылу с прочими средствами обнаружения. А есть и весьма экзотические, например, на основе сети базовых станций сотовой связи. Таким образом, можно построить сеть обнаружения малых летающих объектов на предельно малых высотах.

Разумеется, все эти средства не отменяют и не заменяют, а лишь дополняют различные традиционные системы обнаружения и поражения воздушных целей. Делая систему ПВО куда более устойчивой и не пробиваемой никакими, даже новыми, угрозами. Абсолютной непробиваемости у ПВО-ПРО не бывает, какой-то минимальный процент может и проскочить. Но в этом и задача – минимизация ущерба до максимально низкого уровня. Вместе с нанесением максимального урона противнику. Что мы и наблюдали буквально на днях, в ответ на Старобельск. И увидим ещё не раз на регулярной основе.